Мой первый портной

еврейский портной
11:07, 03 июля 2018

Предлагаем вниманию наших читателей рассказ Игоря Потоцкого из цикла «Невыдуманные одесские истории».

Мне исполнилось восемь лет, я учился во втором классе, когда бабушка Циля задумала пошить мне первый настоящий костюм. Он мне не был нужен, но бабушка привела сорок шесть неоспоримых аргументов в пользу своего решения, вот я и сдался, ведь подыскивать новые аргументы она могла ещё не меньше двух часов, а меня тянуло к приятелям на улицу. Моя бабушка никогда не применяла силовых методов, но любые словесные баталии она выигрывала без труда, поэтому мои мама Рая и папа Иосиф заранее соглашались на всё, что предлагала бабушка Циля. 
Бабушка Циля наградила меня за сговорчивость пирожком с капустой собственного приготовления и стала решать, к какому портному меня отвести. Она готовила борщевую заправку и называла фамилии портных, которых знала. Потом следовала непродолжительная пауза, после которой бабушка называла все достоинства и недостатки этого портного. Затем бабушка называла имя следующего портного. У моего друга Лени Кана бабушка Берта принимала любое решение в течение нескольких минут, но моя бабушка Циля так никогда не делала, но зато потом она никогда не отказывалась от своего решения. Вот и сейчас, после после получаса серьёзных и мучительных размышлений, бабушка остановилась на Абраме Ароновиче Канцельсоне: 
– Ты, Гарик, потом оценишь мой выбор!
Так что в ближайшее воскресенье мы с бабушкой Цилей пошли на Мясоедовскую, в дом под номером тридцать восемь. Вошли в отнюдь не аристократический подъезд и поднялись на второй этаж. Бабушка достала из сумочки зеркальце, поправила причёску и решительно нажала кнопку звонка. Тут произошло первое, но не последнее чудо: дверь моментально отворилась, и я увидел маленького лысого старичка с весёлыми и бодрыми глазами. 
– Вот мы и свиделись, Цилечка, – радостно сказал весёлый старичок, – ровно через двадцать лет. Клянусь моими прошлыми достижениями, я рад нашей встрече, как никто другой на Молдаванке, в этом пыльном и замечательном городе, на который мы променяли нашу великолепную Балту, но всё произошло так, как должно было произойти. – Тут он посмотрел на меня оценивающим взглядом. – Твой внук достоин моего костюма. 
Бабушка Циля никогда раньше не имела привычку перебивать своих собеседников, к тому же – я это сразу почувствовал – слова старичка ей понравились, вот и в её глазах появился озорной блеск. Она впервые поступилась одним из своих основных принципов:
– Не шелести словами, Абраша, – попросила она 
Старичок провел нас в довольно светлую комнату, усадил на диван и пощелкал пальцами, чтобы привлечь к себе наше внимание, хоть этого совсем не требовалось. Потом он спросил: 
– Цилечка, ты ведь передала внуку своё терпение.
Терпения, на самом деле, мне никогда не хватало. Я страшно маялся на уроках правописания и арифметики, старался быстрее сделать домашние задания, да и любую книгу мне хотелось скорее дочитать до конца и начать чтение новой, надеясь, что она будет интересней предыдущей. Я, побоявшись, что бабушка ответит на этот вопрос отрицательно, выпалил:
– Мне ничего не стоит запастись терпением на необходимое время. 
Бабушка Циля улыбнулась. Абрам Аронович засуетился, снимая с меня мерки. Я повиновался его важному голосу. Я старался не показать бабушке Циле и Абраму Ароновичу своего внутреннего напряжения. Тяжелее всего было стоять несколько минут неподвижно, но я справился, представив себя часовым у полкового знамени.
Абрам Аронович вертелся вокруг меня, записывая цифры карандашом на маленьком клочке бумаги. Голос его теперь звучал ласково, как у детского врача:
– Молодой господинчик, – говорил он, – останется доволен костюмом старика Канцельсона. Давным-давно я шил костюмы трём польским графам, одному герцогу, сорока пяти нэпманам, двум начальникам милиции и даже сахарозаводчику Бродскому, приезжавшему ко мне из Киева. А ведь он мог найти и в Киеве приличного портного и сэкономить деньги за дорогу. Этот самый Бродский попросил меня, Абрашку Канцельсона, сына простого сапожника из Балты, сшить ему элегантный и удобный костюм, пообещав десять золотых монет. Костюм, чтобы ему позавидовали все прочие миллионеры в Праге и Париже. Я ему пообещал это сделать. Он дал мне пять дней. Я колдовал над его костюмом три дня и три ночи. И костюм понравился Бродскому. Он дал мне одиннадцать золотых монет… А самыми плохими моими клиентами были милицейские начальнички: они требовали слишком много, а платили слишком мало и каждый из них грозился забрать у меня лицензию. А ещё я когда-то был портным у Котовского, бывшего бандита и красного командира. И при мне он никогда не ругался матом. Он грозился наградить меня орденом, но не успел – его убили. 
Абрам Аронович почему-то не смотрит на мою бабушку Цилю, а она делает вид, что его не слушает. Почему – я не знаю.
– Вейзмир! – говорит Абрам Аронович. – Тебе, сынок, не мешает прибавить в весе, нельзя же быть похожим на макарону. Я боюсь, что брюки с тебя спадут в самый неподходящий момент, а пиджак будет на тебе висеть, как на огородном пугале.
– Абрам, ты заговариваешься! – прикрикивает на Абрама Ароновича моя бабушка Циля.
– Сынок, – говорит друг бабушкиной юности, – тебе не следует слишком набирать в весе, потому что толстый и неуклюжий мальчик становится объектом шуток своих одноклассников, особенно девочек. Тебя будут называть обидными прозвищами, а ты станешь дуться и копить свою злость. Не крутись и стой спокойно! Поверь, я сошью тебе замечательный костюм. В подарок твоей бабушке Циле… 
Мне хотелось почаще ходить на примерки к Абраму Ароновичу. Мне нравилась его квартира. Особенно множество часов, мебель из красного дерева, её явно следовало реставрировать, и картина неизвестного живописца начала девятнадцатого века, где было изображено какое-то сражение Наполеона. Бабушка Циля сказала, что, возможно, это сражение под Аустерлицем, где он победил, или на Ватерлоо, где он проиграл свою империю. 
Я часами смотрел на эту картину, пока Абрам Аронович и бабушка Циля предавались воспоминаниям о Балте.
Костюм был готов через две недели. И какой костюм! Бабушка была в восторге и поцеловала сначала меня, а потом Абрама Ароновича.
– За что? – спросил он.
– Ты сделал из моего внука красавца.
– Он такой и без меня.
– Абрашка, не набивай себе цену. 
Я пробормотал слова благодарности. Бабушке пришлось их повторить за мной громко и чётко. Я не стал его снимать. И мы отправились с бабушкой Цилей домой.
Первой костюм увидела моя двоюродная сестра Белла. Она была старше меня на два года и считала себя маленькой леди. Я же на виконта тогда не тянул. 
– Классный у тебя костюмчик! – сказала она. – Я, возможно, разрешу тебе прогуляться в нём со мной по Молдаванке. Но для этого мне должны сшить роскошное платье, а ты должен накопить деньги и купить мне мороженое и конфеты.
– Я подумаю над твоим предложением, – пообещал я. 
Я надулся от гордости, прогуливаясь по двору в новом костюме. Как кот Мурза после сытного обеда. Я столкнулся с Лёшкой Капланом из параллельного класса.
– Чо ты так вырядился? – спросил он. 
Я обиделся и оставил его вопрос без ответа. Он подошёл ко мне вплотную и небрежно двумя пальцами потрогал ткань пиджака. 
– Бостон, – легко определил он. – Только задаваться тебе не советую.
– Я не умею задаваться.
– Вот и хорошо! – сказал Лёшка. 
И тут во дворе появилась Танька Арутинова. 
– Привет, Гарик! – сказала она. – На тебе замечательная обновка. Ты мне в ней нравишься, а вот у твоего приятеля Лёшки какой-то потрёпанный вид. – Танька всегда задевала Лёшку. Он почему-то на неё не злился.
– Гарик, – сказала Танька, – иди переоденься, и мы с тобой побегаем по скверу Хворостина. 
Раньше она ничего подобного мне не предлагала.
– Только без Каплана. 
Но я не согласился.
Наверное, зря!
Автор: Игорь Потоцкий