Второй букет

букет цветов
02:01, 31 января 2017

Второй букет, и тоже не удачный. Не везёт мне с орхидеями...

Как только пытаюсь подарить их, всегда случается какой-то облом. Как это было в первый раз, вы уже читали. А вот и второй...
Назовём её Алисой. Это была милая худенькая девушка-блондинка с вьющимися волосами. Что-то детское было в мечтательном взгляде её больших. Да и стихи писать у неё, в общем-то, получалось неплохо. Впрочем, почему получалось? Она и сейчас их пишет, и даже публикует, что для большинства поэтесс, по нынешним временам, недостижимая мечта.
Мы познакомились с ней на презентации моей книги.
- Вы знаете, я прочла Вашу книгу, и она мне понравилась, - с улыбкой произнесла она.
- Я Вам не верю. Вы первый человек, который, не будучи моим знакомым, прочёл эту книгу.
- Так, давайте. познакомимся, - проворковала она.
Мы с ней разговорились, и действительно, оказалось, что она читала книгу, и даже какие-то мои статьи в газетах. 
Вообще-то, Алиса - это не тот тип девушек, которые мне обычно нравятся. В ее открытости была какая-то недоговоренность, загадка. Теперь я знаю эту тайну, но тогда долгие часы бесед о книгах, ее мягкость, юмор и, конечно, внешность – вскружили  мне голову. При той разнице в возрасте между нами предсказать это было не сложно. Ей, несмотря на то, что не всегда отпускали спиртное в магазине, предполагая, что она школьница, на самом деле было около тридцати лет. 
В общем, если опустить романтическую часть с конфетами, букетами, чтением ею стихов и т.д. и т. п. - то мои ухаживания продолжались три месяца. Но никакой физической близости не было. От объятий и поцелуев она мило увиливала, грозя мне пальцем, не говоря уже о большем. Хотя, как ни странно, мы дважды спали с ней в одной постели. 
Это была прекрасная поездка во Львов. Чтобы сэкономить, мы взяли маленькую комнатку в отеле под самой крышей.
- Ты обещай ко мне ночью не приставать, - попросила она.
- Конечно, обещаю. Ну, разве что, если сама захочешь.
- Ты единственный мужчина, которому я почему-то верю.
Тогда я и не подозревал, какая жестокая правда скрывается за этими безобидными словами.
Но через три месяца после того, как я начал за ней ухаживать, и моё терпение подошло к концу. И тогда, вы не поверите, что она сделала! Нет, правда, совсем не то, о чём вы подумали. 
Я этого не хотел. Не хотел этого, пожалуй, больше всего на свете. Если бы мне предложили на выбор пройтись по канату, натянутому на высоте десятого этажа, и знакомство с её родителями, я бы выбрал канат. При том, что от одной мысли о высоте меня начинает тошнить. И то и другое было для меня самоубийством, только с канатом этот процесс был бы более быстрым и менее мучительным. Дело в том, что я был старше её родителей. И наверняка отдавать единственную дочь за такого типа, как я, не входило в их планы. Ну, будь она кривая, косая или убогая, ещё может быть, а тут... Я три дня отнекивался и три ночи не спал, пока она меня, наконец-то, не уговорила.
Не буду вас утомлять подробностями, но все оказалось не так, как я себе представлял. 
В её квартире, заставленной шкафами с книгами, мне оказались рады. Мои, как мне тогда казалось, будущие родственники, когда мы сели за стол, вовсю ухаживали за мной. 
- Вы пейте, пейте наливочку. Она у нас домашняя, - суетилась её мама.
А её папа, оказывается, тоже читал мою книгу и сделал несколько интересных замечаний по делу. Не скрою, под действием наливки и хорошего отношения ко мне, я проникся симпатией не только к дочке, но и к её родителям.
Но произошла странность. Не смотря на то, что знакомство с родителями прошло на ура, Алиса вдруг ко мне резко охладела. Стала опаздывать, а то и просто не приходить на свидания, разговоры с ней потеряли задушевность и стали очень краткими. Наши отношения, так и не начавшись, без видимых причин катились в тартарары. Не знаю, где они эти тартарары находятся, но место должно быть крайне неприятное.
Я решил идти ва-банк. Выяснить у неё, как она видит наши отношения в дальнейшем и, если разговор не заладится, то просто уйти и больше с ней не встречаться. Так оно лучше, чем тянуть годами и ждать, пока милая дама созреет до чего-то конкретного.
Она пришла на встречу в кафе печальная и немного нервная. Я заказал ей кофе и её любимое пирожное. Она отпила маленький глоток из чашки, а пирожное есть не стала, только разломала его ложечкой.
Минут пять я говорил, а она молча ковыряла несчастное пирожное.
- Ну, и что ты молчишь? Что происходит? - спросил я.
- Ты и правда хочешь это знать?
- Милая, что за вопрос? Я тебя раз за разом спрашиваю, а ты не отвечаешь. Только не говори мне, что я хороший человек, что тебе было спокойно и надёжно со мной, но ты хотела лишь дружбы. И прочую белиберду, которую говорят девушки для того, чтобы расстаться. Я сочту это подлостью. 
Она посмотрела на меня изучающе, потом сказала  голосом, похожим  на перезвон колокольчика:
- Ты действительно хороший и добрый. А еще мне действительно было спокойно и надёжно с тобой, поэтому я тебя и выбрала. Да ты ещё оказался и умным.
- Если ты не перестанешь говорить не уместные сейчас комплименты, я встану и уйду. Лучше скажи: выбрала для чего?
- Я пытаюсь сказать правду, но, думаю, что ты мне не поверишь. И к тому же, мне трудно решиться.
- Как  вам, женщинам, удаётся всё запутать. Говори же!
- Правду?
- Конечно.
- Ладно. 
Она ещё раз внимательно посмотрела на меня, набрала воздуха и сделав над собой усилие, чуть ли не по слогам произнесла:
- Я лесбиянка.
Я хотел рассмеяться ей в лицо, ведь более нелепого предлога, чтобы разорвать наши отношения, придумать было невозможно. Но увидев её страдающее, и чуть состарившееся лицо, смеяться я не стал.
Я пододвинул ей пирожное поближе и сказал:
- Ты его всё-таки съешь. Когда ещё тебе кто-то купит такое пирожное от чистого сердца.
Она отковыряла кусочек, положила в рот, и из еёсерых глаз на это жалкое пирожное упала большая слеза. Так она ела и плакала, роняя слёзы то на пирожное, то в чашку с кофе. Когда пирожное закончилось, она немного успокоилась.
- А зачем, если ты лесбиянка, было знакомить меня с родителями? - спросил я.
- Видишь ли, они так хотят внуков.
- Ну и что?
- Они очень хотят. И я им сказала, что познакомилась с тобой, но ты намного старше и пока не решаешься сделать мне предложение.
- Ясно, я не решаюсь делать тебе предложение. А ты сама-то как?
- У меня есть подруга, и мы с ней любим друг друга. Ты её  видел пару раз - это Галя.
Действительно, я видел эту Галю. Коренастая, черненькая и с недобрым взглядом. Теперь стало понятно, почему разговор с Галей не заладился во время той встречи. Со мной она вела агрессивно и вызывающе. Ясное дело - ревновала.
- Это она тебя совратила? - спросил я.
- Нет, у меня была подруга ещё до Гали.
- Да? Так ты опытная лесби.
- Ага. Галя меня у той подруги отбила. Мы уже пять лет вместе.
- А что же ты встречалась со мной? Галя же. наверное, ревновала?
- Да, ревновала. Но я ей пообещала, что ничего у нас тобой не будет.
- Молодец. Ты умеешь держать слово, - сказал я, встав и оставив под блюдечком сумму, в два раза превышающую счёт. Мне захотелось как можно быстрее покинуть это кафе. Место, наполненное запахом кофе, ванили и орхидей, которые так и остались в упаковке неподалеку от столика.
Как ни странно, я не слишком-то переживал из-за этой нелепой истории. Ситуация банальная.  Всё понятно – меня просто использовали. И вот совсем недавно история получила своё продолжение.
Вдруг звонок с незнакомого номера:
- Алло, это Галя.
- Какая Галя?
- Ну, Галя, подруга Алисы. Вы помните Алису?
- Да, - как можно более неопределённо протянул я.
- Нам надо встретиться и поговорить.
- Нам надо? Я лично особой надобности в такой встрече не ощущаю.
- Не выпендривайтесь. Дело серьёзное, и такое не обсуждают по телефону.
- Ну, ладно, приходи завтра к трём в  «Жарю-парю», я там обедаю. У нас будет двадцать минут.
- Приду.
Я, как водится, пришёл пораньше, чтобы отобедать до того как придёт Гала. Её вид мог отбить аппетит.  И кофе для неё покупать я тоже не стал. На неё мои хорошие манеры отчего-то не распространялись.
Галя пришла минута в минуту, когда я уже закончил доедать салат.
- Присаживайся, - указал я ей на стул.
Она, видать, хотела сказать в ответ что-то язвительное, но сдержалась и просто села.
«Жарю-парю» - это, скорее всего, чуть переоборудованная на современный лад советская столовая, с такими же специфическими запахами. Но цены здесь умеренные, и можно сидеть возле стекла витрины выше человеческого роста, когда напротив по снежным заносам пробираются люди. Ветер несёт позёмку им в лицо, срывая шляпы, а ты сидишь за стеклом, как в аквариуме, и тебе тепло и сыто.
- У нас есть двадцать минут, - напомнил я Гале.
- Да, я помню.
- Итак, для чего ты хотела со мной поговорить?
- Вы же тогда хотели... - произнесла она запинаясь.
- Что – хотел ?
- Ну… трахнуть Алису.
- Что из этого, даже если и хотел? Абсолютно нормальное желание мужчины – спать  с молодой симпатичной девушкой. Если отбросить слово «трахнуть», то не вижу в этом ничего зазорного. Что из этого? Какие ко мне претензии?
- Нет, никаких.
- Тогда -  что? И зачем ты здесь сидишь?
- Теперь можно.
- Что - можно?
- Можно вам, как вы говорите, спать с Алисой.
- Она что, поменяла ориентацию? Или она бросила тебя, и ты пытаешься устроить её судьбу? 
- Нет.
- Тогда что же?
- Мы решили завести ребёнка.
- Заводите, я-то тут причём?
- Ты станешь отцом ребёнка.
При этом её заявлении у меня, честно говоря, отвисла челюсть. Я посмотрел на Галю, на её нелепые чёрные брюки, курточку не по сезону, странный смятый шарфик на тонкой шее, и чувство щемящей тоски овладело мной.
- А кого-то помоложе  кандидатом в отцы не нашлось?
- Нет Алиса, их боится. А тебя мы уже знаем.
Это -  мы и тебя - странно резанули мой слух.
- А искусственное оплодотворение?
- Это слишком дорого для нас, и слишком унизительно для Алисы. Лучше уж от тебя.
- Спасибо за доверие, но я не хочу, - решительно возразил я.
Галя на мгновенье замешкалась.
- Если у тебя с этим трудности, то можешь виагру перед этим съесть. 
- Нет, я просто не хочу и всё, - сказал я, вставая из-за стола и давая понять, что разговор закончен.
Я действительно не хотел, чтобы две не вполне адекватные девки воспитывали ребёнка, в котором была половинка меня. 
- Ты же раньше хотел. Почему же сейчас нет? - всё ещё пыталась остановить меня Галя.
- Раньше хотел, а теперь нет, - сказал я уже в дверях.
Я уже начал забывать эту странную историю. Но на днях опять звонок от Гали, она, видать, в их семье в  роли мужчины.
- Алло, мы поняли, что ты хотел.
- Что же?
- Ты хотел, чтобы у ребёнка была твоя фамилия? Мы угадали? 
- Нет.
- Ты не бойся, мы у юристов составим брачный контракт, и тебе не придётся платить алиментов.
- Всё равно  - нет.
- Это твоё последнее слово?
- Да, последнее, другого не будет.
Она немного помолчала, и я думал уже отключить телефон.
- Хорошо, что ты отказался, - сказала она.
- Неожиданный поворот.  
- Если бы ты согласился, то я, наверное, от ревности тебя бы убила. А может быть, и Алиску тоже.
- А если бы она к тому времени уже носила в себе ребенка? Тоже бы убила?
 Об этом я как-то не подумала.
- А ты, всё-таки, думай.
- А Алиска права, что ты умный и добрый. Но видишь, не сложилось.
«Действительно не сложилось», - подумал я и почувствовал даже какую-то солидарность с этой нелепой Галей: ведь мы оба испытывали нежные чувства к Алисе. Но что ж поделаешь, если те орхидеи были предназначены не той, с которой можно делить горе и радость?
- Пока, ты смотри Алису не обижай, - сказал я на прощанье.
- Да уж не обижу.
Автор: Александр Макаров